С тех пор как президент США Барак Обама официально объявил, что экономика России «разорвана в клочья», прошло уже больше года. Диагноз хозяина Белого дома оказался преждевременным: экономические санкции (с явным политическим подтекстом) стали и достаточно эффективными против РФ, и болезненными для Евросоюза. А обрушение цен на нефть, спровоцированное рукотворным мировым кризисом, теперь угрожает целостности экономики основных «нефтегазовых» штатов, а значит, ударит по карману их граждан, и самих Соединенных Штатов в целом. 

Увы, попытки оказать направляющее воздействиена объективные процессы мировой экономики не остаются безнаказанными. Общее замедление темпов мирового экономического развития в 2014–2015 годах (как в странах с так называемыми сырьевыми экономиками, так и в ЕС и США) уже привело к формированию устойчивого дисбаланса между предложением «черного золота» и спросом на него, причем эта печальная тенденция лишь продолжает укрепляться.

Палка спроса и предложения

Согласно данным последнего (19.01.16) отчета МЭА (IEA) о состоянии нефтяного рынка, прирост спроса к началу нового года сократился более чем в два раза — с 2,1 млн (в третьем квартале 2015 года) до 1,0 млн барр/сут. по итогам четвертого. В то же время предложение в 2015 году выросло на 2,6 млн барр/сут., установив своеобразный рекорд (+200 тыс. барр/сут.) по сравнению с результатами 2014-го.

Правда, под самую елочку увеличение объемов «черного золота», дополнительно выплескиваемых на рынок, замедлилось до «всего лишь» 600 тыс. барр/сут. Однако произошло это, главным образом, за счет сокращения добычи странами — не членами ОПЕК, список которых вполне ожидаемо возглавили США. Заметим, что не только замедление, но даже снижение объемов текущего предложения само по себе вряд ли сможет укрепить надежды на скорую стабилизацию рынка.

В условиях затянувшегося пикирования цен на энергоносители, экспортеры продолжают наращивать запасы нефти в хранилищах (как наземных, так и на танкерах). Согласно исследованиям IEA, в 2016 году основные производители могут увеличить свои оперативные экспортные резервы еще на 285 млн барр, в дополнение к почти сказочному уровню в 1 млрд барр, достигнутому еще в 2015-м.

125

И хотя уже во второй половине текущего года ожидается заметное снижение темпов ввода в 2016 году основные производители могут увеличить свои оперативные экспортные резервы еще на 285 млн барр, в дополнение к почти сказочному уровню в 1 млрд барр, достигнутому еще в 2015-м. И хотя уже во второй половине текущего года ожидается заметное снижение темпов ввода в строй новых хранилищ (опять-таки в связи с сокращением добычи нефти за пределами клуба ОПЕК), рынок уже в ближайшем будущем рискует попросту захлебнуться в дешевой нефти, причем эта нефть вряд ли будет американской. Более того, к вящему беспокойству Вашингтона ключевая роль в организации предстоящего «нефтяного потопа», скорее всего, будет принадлежать Тегерану.

Персидские мотивы

На фоне мучительной агонии сланцевой революции одно лишь ожидание возврата Ирана на рынок энергоносителей в качестве полноправного экспортного игрока привело к заметному усилению «медвежьих» настроений в отношении нефтяных котировок еще с лета прошлого года. Неудивительно, что уже в первый рабочий день после официального снятия санкций с Ирана (16.01.16) нефтяные цены решительно про- били психологический уровень в $30/барр. При этом разница между котировками Brent и «сладкой техасской» (WTI) сократилась до $0,6–0,7 за баррель.

И, судя по всему, это еще далеко не предел: выход Ирана на досанкционные объемы экспорта неизбежно будет способствовать увеличению ценового прессинга в направлении потолка нового узкого коридора $25–20/барр. Агентство энергетической информации США (EIA) оценивает возможный рост производства нефти Ираном в 2016 году до 3,1–3,3 млн барр/сут., с дальнейшим увеличением этого показателя до 3,6–3,7 млн в 2017-м (см. «Динамика добычи нефти… в Иране»), причем на экспорт может быть направлено 2,2–2,4 и 2,6 2,8 млн барр/сут. соответственно.

При этом, как и прогнозировалось ранее, дальнейшее падение мировых цен вряд ли повлияет на намерение Тегерана осуществить данные планы именно в кратчайшие сроки. В частности, об этом открытым текстом еще в начале января заявлял министр нефти страны Биджан Зангане, пообещавший уже в «первые дни» после снятия санкций поднять объемы производства нефти до 500 тыс. барр/сут., с тем чтобы в «последующие месяцы» довести их до 1 млн барр/сут., даже если цены упадут ниже $30.

При этом, как и прогнозировалось ранее, дальнейшее падение мировых цен вряд ли повлияет на намерение Тегерана осуществить данные планы именно в кратчайшие сроки. В частности, об этом открытым текстом еще в начале января заявлял министр нефти страны Биджан Зангане, пообещавший уже в «первые дни» после снятия санкций поднять объемы производства нефти до 500 тыс. барр/сут., с тем чтобы в «последующие месяцы» довести их до 1 млн барр/сут., даже если цены упадут ниже $30.

По предварительным данным, планы «последующих месяцев» могут быть осуществлены уже к концу первого 2016 квартала, причем необычайно быстрое наращивание экспортных объемов в столь сжатые сроки вовсе необязательно потребует от Ирана увеличения собственно добычи нефти. На начальном этапе для этого могут быть использованы уже имеющиеся запасы «черного золота», заранее складированные на танкерах.

В частности, по информации Financial Times, ссылающейся на данные спутникового наблюдения, по состоянию на 18.01.16 Иран располагал 50 млн барр нефти, загруженными на танкера и уже готовыми к отправке. Одной лишь этой новости оказалось достаточно, чтобы нефтяные котировки просели еще ниже (вплоть до $28/барр) — даже притом что ни один из этих танкеров еще не вышел в море.

Идея оперативного (практически мгновенного) наращивания объемов экспорта представляется слишком соблазнительной для Тегерана, поскольку обещает возможность выиграть время и получить дополнительные ресурсы для ввода в эксплуатацию добывающих мощностей, ранее вынужденно законсервированных.

К тому же ведущие члены ОПЕК, более устойчивые к новому ценовому шоку (вроде Саудовской Аравии), вряд ли будут против этого возражать (даже несмотря на недавнее политическое обострение), если результатом подобной игры станут похороны сланцевой мечты их основных конкурентов — США— хотя бы на период низких цен.

Клочки по закоулочкам

Несмотря на все попытки информационного давления на уши и кошелек инвесторов мифами о грядущих успехах «технологической революции» и даже откровенной манипуляции с отраслевой, добывающий сектор США не смог противостоять мощному давлению ценового фактора. В результате, наряду с общим снижением объемов производства углеводородов, получила свое дальнейшее развитие и тенденция к выводу из эксплуатации добывающих мощностей.

Так, с января по конец декабря 2015 года общее число работающих буровых в стране сократилось на 55% (с 1794 до 805), причем в сухопутном секторе (основа сланцевого производства) эти потери составили уже 56% (с 1668 до 738 единиц). Что же касается нового 2016 года, то согласно подсчетам аналитиков Baker Hughes, только за две первые недели января количество рабочих буровых уменьшилось еще на 48 единиц — из эксплуатации были выведены 21 нефтяная и 27 газовых установок.

Правда, национальные отраслевые масс-медиа все еще пытаются поддерживать обнадеживающие настроения обещаниями возможностей быстрого восстановления этого показателя в частности и объемов добычи в целом, как только цены на нефть начнут свое восстановление — хотя бы к относительно комфорт ному порогу в $40/барр.

123

К сожалению, в сегодняшних рыночных реалиях этот показатель представляется недостижимо оптимистичным, впрочем, как и мечта о широкой экспансии на внешние рынки энергоносителей, которую совсем недавно пытался гальванизировать сам Барак Обама, согласившись на отмену запрета на вывоз нефти из США.

Между тем, по мере поступательного сворачивания добычи углеводородов на территории США, все более очевидным становится возрастание системных рисков уже целого ряда штатов, чья экономика в той или иной степени связана с производством углеводородного сырья.

По итогам прошедшего года Минторговли США констатирует существенное снижение доходов по налогам за пользование недрами (на добытые полезные ископаемые), что заставило уже администрацию ряда штатов пересмотреть доходную часть местных бюджетов на 2016 год в сторону существенного уменьшения. К числу регионов, чья экономика оказалась наиболее чувствительной к потерям, официальная американская статистика уже сегодня относит шесть штатов — Аляску, Техас, Северную Дакоту, Вайоминг, Оклахому и Западную Виргинию, не исключая расширения этого списка в среднесрочной перспективе.

124

Печальный рекорд как по объемам отчислений налога на добытые полезные ископаемые, так и по скорости их падения, принадлежит Аляске, что и неудивительно, учитывая сворачивание активности добывающих компаний на прилежащем шельфе, толчком к которому стал недавний вынужденный исход Shell. К тому же, согласно местным законам, эта часть доходов штата в большей степени зависит от чистой прибыли операторов, действующих на его территории, нежели от собственно объемов добываемой нефти.

В результате в 2015 году, когда средний уровень чистой прибыли добывающих компаний (после вычета эксплуатационных и капитальных расходов) просел почти до нуля, Аляска практически лишилась доходов по данной статье бюджета. Для сравнения: еще в 2012 году эти поступления достигали $5 млрд и даже по итогам 2014-го они составляли порядка 74% всех доходов Аляски от налоговых отчислений! Чтобы хотя бы частично компенсировать потери бюджета, губернатор штата вынужден был обратиться к весьма непопулярным мерам: предложить ограничить выплаты дивидендов жителям из постоянного фонда Аляски.

Руководство еще недавно благополучного Техаса уже в ноябре 2015 года вынуждено было признать, что доходы штата по налогу на добычу нефти и природного газа по сравнению с аналогичным периодом 2014-го упали на 51% и 48% соответственно. Впрочем, несмотря на заметное падение объемов производства углеводородов, экономика Техаса пока еще может рассчитывать на относительную стабильность, поскольку достаточно диверсифицирована, а доля доходов от налога за пользование недрами сравнительно невелика (11% по итогам 2014 года).

В куда более сложном положении в рассматриваемый период оказался еще один нефтяной штат — Северная Дакота. Помимо общего проседания добычи сланца, которое ускорилось с середины лета под прессингом низких нефтяных цен, действующие здесь операторы получили еще и удар в спину — от «пятой колонны» крупных НПЗ Восточного побережья, которые вдруг заинтересовались более дешевым импортным сырьем.

Официальные похороны проекта трансамериканского нефтепровода Keystone XL, организованные Белым домом по высшему разряду 6 ноября, также отнюдь не способствовали росту делового оптимизма добывающих компаний на территории штата. В результате местные доходы по налогу за пользование недрами в 2015 году едва достигли $2 млрд, в то время как еще в 2014-м они составили $3,5 млрд.

Например, Вайоминг, доходы которого почти на 40% состоят именно из отчислений по налогу за добытые полезные ископаемые, еще в октябре минувшего года вынужден был пересмотреть прогнозы этих поступлений на период до 2018-го в сторону уменьшения (почти на $160 млн), причем сделано это было даже в условиях некоторого увеличения добычи нефти на территории штата.

В Оклахоме, несмотря на сравнительно невысокую (около 8%) бюджетную зависимость от налога на пользование недрами, низкие рыночные цены на нефть и газ стали причиной существенного падения поступлений от налогов на продажи, а также индивидуальных и корпоративных подоходных налогов. Как следствие, по итогам 2015 года руководство штата вынуждено было объявить об ограничении расходов всех местных органов власти и о планах использовать до 37,5% средств из стабилизационного фонда для погашения бюджетного дефицита в 2016-м. Тем не менее, в следующий 2017 фискальный год Оклахома все же рискует войти с дефицитом в $900 млн.

Наконец, Западная Виргиния (где доля отчислений по налогу на добычу полезных ископаемых составляет порядка 13% всех доходов бюджета), несмотря на 4%-ное сокращение расходов местных органов власти еще в октябре, встретила 2016 год с дефицитом, превышающим $250 млн. Основные причины: 15%-ное сокращение объемов добычи каменного угля и… значительное проседание цен на природный газ, которые свели на нет даже некоторые успехи местных операторов по добыче «голубого топлива».

Так что вместо траты немалых сил и средств для «разрывания» чужих экономик, Вашингтону пора бы уже всерьез задуматься о судьбе собственной экономики, из которой, того и гляди, действительно полетят клочки…

Аналитическая служба «Нефтегазовой Вертикали»