Масштаб участия российских ВИНК в добывающих проектах в странах дальнего зарубежья довольно скромен. Из 10 компаний, работающих в сегменте upstream в 28 странах дальнего зарубежья, добыча ведется только в пяти странах с участием пяти компаний. Суммарный объем добычи в 2014 году составил 13 млн тонн н.э. Из них 11 млн тонн представлены нефтью и 2 млн тонн н.э. — газом, который добывается только во Вьетнаме. Вроде бы небольшие цифры добычи, но при сравнении с 2011 годом они демонстрируют рост на 400%. По-видимому, можно осторожно говорить о тенденции, которая, судя по количеству планируемых новых проектов, должна получить дальнейшее развитие. Если, конечно, не помешают ценовая конъюнктура и санкции.

   Ключевые страны роста — Ирак и Венесуэла. На Ирак, где в промышленную добычу запущены проекты Западная Курна-2 и Бадра, в 2014 году приходилось около 57% зарубежной нефти российских компаний. Развивающие эти два проекта ЛУКОЙЛ и «Газпром нефть» начали получать компенсацию затрат.

   В Венесуэле господствует «Роснефть», которая ведет в стране пять добывающих проектов. К 2019 году госкомпания планирует довести собственную добычу нефти в стране до 8 млн тонн в год. Во Вьетнаме лидером добычи остается «Вьетсовпетро» с участием «Зарубежнефти». Новые открытия могут остановить хроническое снижение добычи предприятия. «Газпром» и «Роснефть» во Вьетнаме добывают газ и газовый конденсат. ЛУКОЙЛ и «Газпром нефть» имеют собственную нефть в Африке. Открытия новых месторождений в Египте на блоке Мелейя позволяют ЛУКОЙЛу надеяться, что в ближайшем будущем добыча начнет расти.

   На протяжении 20-ти лет деятельности российских нефтяных компаний за рубежом добыча нефти и газа, без учета проектов в постсоветских республиках, оставалась практически неизменной и осуществлялась только по унаследованному с советских времен контракту во Вьетнаме. Но в самые последние годы наметился рост. Интересно отметить, что увеличение российской добычи за пределами страны особенно резко проявляется с 2014 года — казалось бы, вопреки введению и последовательному расширению санкций против России.

   Выход российских компаний на зарубежные недра с реально добываемыми баррелями нефти, безусловно, позитивное событие не только (и не столько) для бизнеса, сколько с политической и имиджевой точек зрения. В общепринятом понимании, чем крупнее зарубежный сегмент в деятельности компании, тем выше уровень диверсификации рисков и устойчивость компании. Однако с вводом секторальных санкций США и ЕС все зарубежные контракты российских компаний приобрели дополнительный риск. Но пока на зарубежную деятельность они не влияют. И, похоже, не должны. Во-первых, потому, что зарубежные контракты с действующей добычей в основном заключены до 1 августа 2014 года, даты начала действия ограничений.

   Во-вторых, все добычные проекты, за исключением проекта «Роснефти» в Канаде, осуществляются в третьих странах. Некоторой гарантией может служить небольшой масштаб зарубежной деятельности российских ВИНК. Границы между «можно» и «нельзя» в юридическом содержании санкционных ограничений расплывчаты и неоднозначны. Эта неопределенность дает возможность до поры до времени не обращать внимания на зарубежные проекты компаний, в том числе тех, которые попали в черные списки. Но в случае если эта деятельность станет особенно заметной, то в любой момент может появиться и ударить в самое больное место новый точечный запрет, как это недавно случилось с Южно-Киринским месторождением.

ВАЛЕРИЙ АНДРИАНОВ «Нефтегазовая Вертикаль»